Эхо разбитых витражей

Лунный свет, разрезанный острыми углами разбитых витражей, рисовал призрачные узоры на бархатных креслах. Я, пилот, чей дом – бесконечная синева, чувствовал здесь, в этом угасшем театре, чужое, почти забытое эхо. В груди кольнуло воспоминание – не моё, точно знаю. Девичьи слёзы, блеск золота на чьих-то пальцах, и тихий шепот: "Ты не должен был видеть..." Кому принадлежали эти слова, эти страхи? И главное, при чём здесь я, человек, привыкший управлять не судьбами, а стальной птицей, летящей сквозь грозы?

Открыть →

Полдень заливал чердак густым, пыльным светом, пытаясь разглядеть, что скрывается в вековых тенях. Среди забытых сундуков и ржавой якорей, старый моряк, чья кожа была испещрена морщинами, как карта неизведанных морей, протирал мутную поверхность массивного зеркала. Когда его пальцы коснулись стекла, отражение на мгновение исказилось, показав не его собственное, покрытое сединой лицо, а молодого юнгу, стоящего на палубе корабля, охваченного штормом, с криком ужаса на губах.

Продолжить →

"Ты видела это?" — прошептал он, отрывая взгляд от экрана планшета, залитого мягким светом рассвета. Пески вокруг нас словно ожили, окрасившись в нежные оттенки розового и золотого. "На этой фотографии... я." Её глаза, цвета летнего неба, расширились от удивления, когда она склонилась над устройством. "Но как? Я сделала этот снимок за час до нашей встречи, когда ещё не было ни души, кроме нас двоих. И, кажется, я знаю, кто изображён на этом фото, и это не ты."

Продолжить →

Предрассветная могильная тишина окутывала затерянную в лесах деревеньку. Странник, чьи шаги по мокрой от росы траве были едва слышны, подошел к последнему дому на краю поселения. Из низко приоткрытого окна, пахнущего сыростью и чем-то горьким, доносился тихий, монотонный звук – будто кто-то осторожно перебирал мелкие кости. Это было не звуком умирающего, не плачем, а чем-то куда более древним и пугающим, чем странник мог себе представить.

Продолжить →