Ночь на старом кладбище окутала меня бархатной прохладой, только звезды на черном полотне неба роняли свои холодные, серебряные слезы. Я, Странник, брел среди покосившихся надгробий, слушая шепот ветра в кронах вековых дубов. В руке – старинные карманные часы, их циферблат, покрытый патиной времени, светился мягким, призрачным светом. Но самое странное – стрелки неумолимо двигались в обратном направлении, отсчитывая не будущие минуты, а ушедшие годы. И вдруг, когда минутная стрелка коснулась двенадцати, я почувствовал, как земля под ногами дрогнула, а воздух наполнился ароматом роз, которых здесь никогда не росло...

Продолжить →

– Ещё одна, старина? – хриплый голос донёсся из темноты, и в тусклом свете фонарей блеснула пара изумрудных глаз. На деревянной опоре, уткнувшись клювом в старую сеть, сидел большой, чёрный ворон. – Не мешай, – пробурчал старик, его пальцы, скрученные артритом, осторожно поглаживали шершавую поверхность необычного компаса. Стрелка, вместо привычного севера, нервно дрожала, указывая куда-то за горизонт, туда, где в полночной дымке медленно растворялись очертания кораблей. – Он сказал, что время пришло. – Время чего, старик? – ворон наклонил голову, перья на затылке взъерошились. – Время, чтобы ты наконец свалил из нашего порта, пока тебя не пустили на корм рыбам? Этот твой "компас" – всего лишь кусок заржавевшего железа. – Он покажет путь, – прошептал старик, и в этот момент стрелка компаса резко дёрнулась, указывая прямо на тёмную воду. Из глубины послышался странный, мелодичный звук, словно кто-то играл на стеклянной флейте, а затем из воды показался тускло светящийся силуэт, непохожий ни на одно известное морское существо.

Продолжить →

Полдень золотом проливался сквозь пыльное чердачное окно, выхватывая из полумрака причудливые тени от старых коробок. Я перебирала выцветшие фотографии, когда луч света коснулся незнакомца, сидящего в углу. Его силуэт был мне смутно знаком, словно из забытого сна, а в руке он держал рамку с моим изображением – таким, каким я была десять лет назад, еще до того, как впервые увидела эту пыльную галактику.

Продолжить →

Рассвет просачивался сквозь истлевший бархат портьер, окрашивая пыль в зале заброшенного театра в цвета стынущего чая. Я, агент 734, принюхался к воздуху, пахнущему плесенью и давно забытыми духами. В отражении потрескавшегося зеркала гримерки мелькнул силуэт, слишком знакомый, чтобы быть чьей-то игрой. Неужели это… я? Или, вернее, тот, кем я когда-то был, до того, как стёрли моё прошлое, оставив лишь холодный расчёт и отточенные рефлексы. За окном, на пустой площади, застыл тот самый ретро-автомобиль, на котором я сбежал в ночь, когда всё закончилось. Или только началось.

Продолжить →

Промозглый туман, густой, как молоко, окутывал давно заброшенную больницу на холме, где даже птицы, казалось, давно забыли, как петь. Старый моряк, чьи руки хранили память о сотнях морских миль и шероховатость канатов, осторожно шагнул внутрь, вдыхая запах пыли и забвения. Здесь, среди покосившихся коек и облупившихся стен, он не искал ничего, кроме покоя, но внезапно его взгляд упал на старую, выцветшую фотографию на стене – девушку с глазами цвета океана, которую он не видел со времен своей первой службы, девушку, чье имя он поклялся никогда не произносить.

Продолжить →

— Ты уверен, что хочешь это опубликовать, Антон? — голос его, хриплый от недосыпа и табака, едва пробивался сквозь густой предрассветный туман, окутавший старый дом. — Эти записи… они не твои. — Они стали моими, когда я нашёл их здесь, в пыли чердака, — ответил я, перелистывая пожелтевшие страницы дневника. — Но меня больше волнует вот это, — я указал на последнюю запись, сделанную дрожащей рукой: «Дверь из зеркала открывается ровно в 3:17, когда время замирает. Я видел, как мой сын шаг за шагом уходит туда, и я… не могу его вернуть». И тут я вспомнил, как в детстве, перед тем как уснуть, всегда слышал тихий шепот, зовущий меня из темноты, шепот, который я потом всегда списывал на фантазии.

Продолжить →