Глубокая ночь. Пыль в лунном свете, проникающем сквозь выбитые окна, танцует над ржавыми механизмами заброшенной текстильной фабрики. Старик, чья кожа похожа на пергамент, прижимает ладонь к огромному, тусклому зеркалу, оставшемуся от бывшей столовой. Его отражение не повторяет движения, оно улыбается широко, с блеском в глазах, который старик никогда не видел у себя.

Продолжить →

Под стеклом ветрового зеркала, покрытого крупными каплями, отпечаталось не серое, дождливое утро, а знойное, раскаленное марево. Мужчина, ехавший по бесконечной пустыне, с удивлением уставился на своё отражение: вместо изможденного лица путника, покрытого пылью, там сидел другой – с гладкой кожей и странным, потусторонним спокойствием в глазах. Когда же руки в зеркале, совсем не похожие на его собственные, потянулись к рулю, воздух вокруг машины заискрился, а песок под колесами вдруг стал сырым и черным, как земля после ливня.

Продолжить →

Полночь на борту «Сириуса-7» всегда пахла озоном и тихим шепотом далёких звёзд, но сегодня в воздухе витал ещё и привкус чужой, терпкой надежды. Я, Элиас, вор-галактик, привыкший к блеску украденных бриллиантов и запаху пороха, прижимался к холодной стене коридора, сердце билось где-то в горле, пока мой взгляд метался по зеркальной поверхности шлюза. Это было не обычное отражение – сквозь стекло я видел не себя, а её. Женщину, чьи глаза цвета туманности Андромеды смотрели сквозь время, а на губах играла улыбка, обещающая тайны, которые мой разум ещё не мог объять. Откуда она, эта миражная незнакомка, и почему я чувствую, что её судьба переплелась с моей в этот самый момент, когда я должен был лишь украсть пару редких кристаллов?

Продолжить →

Холодный вечер стелится по земле, принося с собой предвкушение мороза, а в глубине древней пещеры, освещенной лишь трепетным пламенем костра, старый шаман перебирает глиняные таблички. Его пальцы, узловатые, как корни вековых деревьев, вдруг замирают над одной из них, испещренной непонятными символами. Это письмо – не от кого-то из его племени, и не от духов. Оно выведено красными чернилами, что пахнут так же, как её слезы, которые он видел только однажды, много лет назад, на берегу замерзающей реки.

Продолжить →

Холодный вечер сжимал пустыню стальными пальцами, когда одинокий странник, чья мантия была выткана из пыли веков, наткнулся на нечто невозможное: идеально гладкую, черную как смоль дверь, возвышающуюся посреди песков, где вчера простиралась лишь бесконечная дюна. Из-под нее просачивался тонкий, но настойчивый запах озона и чего-то сладкого, тревожно напоминающего запах забытых снов, а дверной косяк мерцал слабым, пульсирующим светом, словно в нем билось сердце неведомого существа.

Продолжить →

Морской бриз, пропитанный запахом соли и специй, щекотал щеку художника, который, прислонившись к ржавой опоре старого крана, выводил на холсте рассветные оттенки над портом. В его утреннем этюде доминировали розовые и золотые краски, отражающиеся в зеркальной глади воды, но внезапно эту идиллическую тишину прорезал звук, которого здесь быть не могло – мелодичный, хрустальный перезвон, словно тысячи крошечных колокольчиков, прилетевший с неба, которого ещё не коснулось солнце.

Продолжить →

Стрелки часов пробили полночь, когда я, заблудившийся путешественник, оказался в сердце живого лабиринта. Непроглядная тьма сгущалась, шепча древние тайны, а каждый шаг по замшелым камням отдавался гулким эхом, словно моя собственная душа. Вдруг, впереди, я увидел знакомое лицо. Улыбка, которую я не видел двадцать лет, принадлежала моей матери, но глаза её были пусты, как два черных озера, и она молча протягивала мне ключ, который я потерял в детстве, заблудившись в этих же стенах.

Продолжить →

Свинцовые тучи висят низко над лесом, окутывая блеклый полдень серой пеленой. На прогалине, среди покорёженных стволов и мшистых камней, стоит пилот, его кожаный лётный шлем свитком в руке. Его взгляд прикован к земле, где густая тень от одинокой сосны, словно живое существо, медленно, но верно, расползается по выжженной траве, игнорируя скупое солнце и собственные очертания.

Продолжить →

– Слышь, сержант, – прошептал рядовой Петров, прижимаясь к замёрзшему стволу сосны, – мои часы… они, кажется, с ума сошли. Идут в обратную сторону. Сержант, вглядываясь в чёрное, беззвездное небо, равнодушно хмыкнул. "Да какое, к чёрту, небо? Мы в лесу, Петров, на задании. У тебя, наверное, просто обморожение пальцев, вот и кажется". Но тут, из глухого сумрака, донесся странный, едва слышный звук, будто кто-то медленно, с усилием, перематывал старую плёнку.

Продолжить →

Рассвет на станции "Эгида" никогда не был радостным зрелищем — лишь тусклая полоска света, пробивающаяся сквозь иллюминаторы, окрашивала вечный полумрак в унылые оттенки серого. Я, охотник за редкими кристаллами, привык к тишине космоса, но сегодня она давила особенно сильно, наполненная предчувствием чего-то неладного. Вдруг, сканер, обычно молчаливый, ожил, выдавая сигнал, не похожий ни на один известный мне тип жизни. И это было не самое странное. Самым странным было то, что сигнал исходил из моего собственного скафандра, где ничего, кроме инструментов, быть не могло.

Продолжить →