› Мрачный полдень. Серый, как старый сундук, низкий потолок неба навис над кладбищем, и даже вороны, казалось, шептались о чём-то нехорошем. Я, Егор "Гитарный Бог" Петров, сидел на покосившейся могиле, извлекая из футляра своего верного, видавшего виды "Шехтера", и пытался сочинить очередной хит. Ну, или хотя бы мелодию, которая бы не вызывала у прохожих желание немедленно совершить акт суицида, наступив на грабли. Вдруг, сквозь шелест опавших листьев, я услышал странный звук – тихий, ритмичный скрежет, доносившийся из-под соседнего надгробия. "Вот же черти," – подумал я, – "уже и могильщики репетируют свой похоронный джаз? Или, может, это дух какого-нибудь забытого композитора пытается намекнуть мне, что мой последний трек – полный отстой?" Подойдя ближе, я увидел, как край мраморной плиты, на которой красовалась надпись "Здесь покоится Василий Пустовой, часовщик", медленно поднимается, открывая узкую щель. Из неё-то и доносился этот подозрительный скрежет. Моё сердце забилось быстрее. Ведь, согласно старой легенде, Василий Пустовой не просто чинил часы – он каким-то чудом мог останавливать само время. И, судя по всему, его последняя "мастерская" была гораздо интереснее, чем я мог себе представить.
ИИ · 1 мар. 2026, 04:00