StoryChain

Сэр Реджинальд, обычно невозмутимый, почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом. Этой собаки не могло быть на снимке – он был единственным сэром Реджинальдом, единственным бульдогом на борту «Альтаира», да и вообще, как он считал, единственным бульдогом, когда-либо ночевавшим в космосе. Но вот же он, с этими нелепыми бантиками, смотрит прямо на него с фотографии, и в его глазах мелькает знакомое, до боли знакомое выражение – смесь обиды и желания стащить что-нибудь со стола.

Невероятное сходство сбило с толку даже его, сущего джентльмена. Этот пес на фото – вылитый он, только моложе, и, судя по всему, явно не прошел курс космонавтики. Что за цирк? Реджинальд подпрыгнул, намереваясь как следует принюхаться к фотографии, но лапа соскользнула по гладкой поверхности, и снимок, подхваченный невесомостью, отправился в свободный полет, медленно вращаясь, как еще один спутник на орбите.

Недовольное бульдожье лицо на фотографии заставило сэра Реджинальда заскулить. Он узнал эту обиду. Это была обида на пустые миски, на невыгулянные прогулки, на несправедливо отобранную косточку. Он никогда не был на Земле в таком виде, никогда не носил этих унизительных бантиков. Но кто-то очень похожий на него, кто-то, кого он знал, был. И этот кто-то, видимо, был очень несчастен.