StoryChain

Дверь, до этого сливавшаяся с обшивкой, бесшумно отворилась, открывая взору Элиаса не следующую платформу, а мягкий, тёплый свет, в котором витало благоухание старых книг и корицы. Пение стало громче, обрело слова, и он, повинуясь неведомому зову, шагнул в этот покой, чувствуя, как холод тоннеля отступает, уступая место чему-то давно забытому и желанному.

Внезапно поезд дёрнулся, и пение оборвалось, сменившись грохотом, будто рельсы под колёсами превратились в ржавые цепи. Элиас вцепился в поручень, чувствуя, как пол под ногами дрожит, а стены тоннеля сжимаются, словно живые, пытаясь поглотить этот серебристый призрак и его единственного пассажира.

Из самого сердца пения, из клубящегося впереди тумана, выплыл силуэт. Женский, хрупкий, сотканный из лунного света и эха, он медленно протянул к нему руку, и в пальцах её, тонких, как паутинки, замерцал крошечный, но яркий огонёк – тень, которую Элиас так долго искал, обретшая плоть.