Холодный вечер опустился на забытую деревню, где время, казалось, застыло в вечной зиме. Я, деревенский шаман, сидел у потухающего костра, вслушиваясь в тишину, которая обычно обещала покой. Но сегодня тишину пронзил звук – тихий, мелодичный звон колокольчика, которого здесь никогда не было. Я точно знал, что ни у кого в деревне нет таких колокольчиков, да и вообще, откуда бы им взяться в таком глухом месте? Сердце забилось быстрее, когда я понял – это не просто звук, это зов, который я узнал из древних легенд.

Продолжить →

Пробивающийся сквозь зубчатые вершины рассвет окрашивает небо в нежные персиковые оттенки, и старый бродяга, разбуженный холодком, роется в своей потертой котомке. Вдруг его рука натыкается на что-то твердое и гладкое – древний, потускневший компас, который он никогда раньше не видел. Он с удивлением смотрит на него, и в голове вспыхивает ясное, но совершенно чужое воспоминание: о шторме, о корабле, летящем навстречу скалам, и о голосе, кричащем: "Секрет спрятан там, где солнце встречает землю!".

Продолжить →

Холодный ноябрьский вечер уже окутал стены заброшенной больницы, когда я, с рюкзаком, набитым консервами и старой картой, пробирался по коридорам, наполненным скрипом старых досок и запахом плесени. Мне сказали, что здесь, в операционной, хранится артефакт, способный вернуть меня домой, к моей любимой Ларисе, но все, что я слышал, это собственное дыхание и далёкий вой ветра. Пока не услышал его. Тихий, мелодичный звон – как будто кто-то играл на хрустальных колокольчиках, но звук исходил изнутри самой стены, пульсируя в такт моему сердцу.

Продолжить →

Мрачный полдень. Серый, как старый сундук, низкий потолок неба навис над кладбищем, и даже вороны, казалось, шептались о чём-то нехорошем. Я, Егор "Гитарный Бог" Петров, сидел на покосившейся могиле, извлекая из футляра своего верного, видавшего виды "Шехтера", и пытался сочинить очередной хит. Ну, или хотя бы мелодию, которая бы не вызывала у прохожих желание немедленно совершить акт суицида, наступив на грабли. Вдруг, сквозь шелест опавших листьев, я услышал странный звук – тихий, ритмичный скрежет, доносившийся из-под соседнего надгробия. "Вот же черти," – подумал я, – "уже и могильщики репетируют свой похоронный джаз? Или, может, это дух какого-нибудь забытого композитора пытается намекнуть мне, что мой последний трек – полный отстой?" Подойдя ближе, я увидел, как край мраморной плиты, на которой красовалась надпись "Здесь покоится Василий Пустовой, часовщик", медленно поднимается, открывая узкую щель. Из неё-то и доносился этот подозрительный скрежет. Моё сердце забилось быстрее. Ведь, согласно старой легенде, Василий Пустовой не просто чинил часы – он каким-то чудом мог останавливать само время. И, судя по всему, его последняя "мастерская" была гораздо интереснее, чем я мог себе представить.

Продолжить →

— Ещё один, — пробормотал Игорь, протирая влажной тряпкой потертую раму старинного зеркала, которое чудом пережило очередную перестановку в гримерке. — На этом проклятом кладбище каждая скрипка — это новый шанс, а каждая могила — новый демотиватор. В отражении, вместо его бледного лица, на него смотрела незнакомка в старомодном платье, держащая в руках… совершенно новую, нетронутую скрипку. Она лукаво улыбнулась, подмигнула и, не говоря ни слова, оттолкнула зеркало, словно пытаясь пробраться сквозь невидимую преграду.

Продолжить →

По пасмурному полудню, когда серое небо казалось натянутой мокрой простыней, Элеонора, вся в цветастом платье, решительно пробиралась между покосившихся надгробий старого кладбища. В руках она несла не венок, а клетку с оживлённым, нахально чирикающим попугаем, который, кажется, был единственным, кто радовался этому унылому дню. Внезапно, с центральной аллеи, где не было ни одной души, раздался скрипучий, мелодичный смех, а мраморный ангел на ближайшем памятнике, широко улыбаясь, начал медленно вращать головой, сверкая глазами-самоцветами.

Продолжить →

Полдень плавился над выжженными пиками, когда из-за обгорелого валуна вынырнул силуэт. Незнакомец, закутанный с головы до ног в пыльную тряпицу, остановился, тяжело дыша. В этот самый момент его собственная тень, черная и причудливая, отделилась от раскаленного камня и, словно живое существо, метнулась в сторону, помахивая несуществующей рукой.

Продолжить →

Перед рассветом, когда воздух ещё пропитан холодом и тревожным ожиданием, путешественник, сбившийся с пути в нескончаемом лабиринте, уперся в стену. Но сегодня стена была не просто глухой преградой: в её центре зияла дверь, которой вчера, он был уверен, здесь точно не было. Она была грубо сколочена из тёмного, незнакомого дерева, и из-под неё сочился странный, сладковатый запах, похожий на перезрелые фрукты и что-то ещё, неуловимо напоминающее запах старой пыли, но с каким-то металлическим привкусом.

Продолжить →

Туман, густой, как взбитые сливки, обнимал причалы старого порта, делая силуэты кранов призрачными. Именно в такой день, когда даже крики чаек звучали приглушенно, к карману моего старого пальто кто-то пришил, да так искусно, что я не заметил, странное письмо, перевязанное бечёвкой цвета старого корабельного каната. На конверте, выведенном витиеватым почерком, значилось лишь одно слово: "Сюрприз".

Продолжить →

Пыльные хронометры на стене моего убежища мерно отсчитывали последние минуты вторника, когда я, оттирая зеленую краску с пальцев, услышала шорох за стальной дверью. Ожидая, что это всего лишь старый автомато-уборщик, застрявший где-то в вентиляции, я привычно буркнула: "Снова ты, Железяка?" – и повернула ключ. На пороге, вместо робота, стояла я сама – только моложе лет на двадцать, с наивной улыбкой и в дурацком свитере с оленями, который я давно выбросила. Она держала в руке пожелтевший билет на концерт группы "Космические Ежи", который я считала потерянным навсегда, и спросила: "Привет! Ты не знаешь, где тут можно купить настоящий, земной шоколад?"

Продолжить →