Дрожащая рука художника-авангардиста, обмакнув кисть в кроваво-красную краску, касается холста. На часах 3:17 ночи — время, когда, как он чувствует, краски оживают. В затхлом подвале, где единственным источником света служит тусклая лампочка, свисающая с обмотанного изолентой провода, перед ним стоит старинное трюмо. Но отражение в нем — не его собственное, а лица женщины с глазами, полными древней тоски, и губами, шепчущими слова на языке, которого он никогда не слышал.

Продолжить →

Сводчатый потолок пещеры, испещренный блеском мириадов звезд, казалось, был ближе, чем когда-либо, в эту безмолвную, почти осязаемую звездную ночь. Я, Артем, музыкант, пришел сюда искать тишину, но вместо нее обрел эхо чужой жизни. В пальцах сама собой заиграла мелодия, чужая, но такая знакомая, словно я ее сочинил в забытом сне. Мелодия эта была о любви, потерянной под кристально-синим небом, о прощании, которое я никогда не произносил, но боль которого ощущал так остро, будто время свернулось спиралью, и вот уже не мои губы шепчут слова, которые я никогда не знал, но которые, кажется, определили всю мою жизнь.

Продолжить →

Запах пыли и вековой кожи в узких проходах антикварного лабиринта, где каждая тень таила свою историю, щекотал мои ноздри. Солнце только начинало пробиваться сквозь витражные окна, заливая тусклым светом ряды потусторонних артефактов, но мои часы, эти старинные карманные часы с серебряным корпусом, упорно показывали вчерашний день, стрелки вращались вспять, отсчитывая мгновения к чему-то неизбежному. Я знал, что это не сон, не игра воображения; этот город, этот магазин, эти стрелки – всё это вело меня обратно, к тому самому моменту, который я пытался забыть.

Продолжить →