В предгорьях, где вечный сумрак свинцового полудня царил над чернеющими пиками, шаман, чьи морщины были глубоки, как расщелины в скалах, склонился над обсидиановым зеркалом. Пыльная поверхность, холодная, как прикосновение смерти, внезапно ожила, отражая не его самого, а пульсирующий, живой город, построенный из переплетенных костей и мерцающих кристаллов, где солнце никогда не восходило.

Продолжить →

Солнце, словно раскаленный молот, вдалбливало в раскаленный песок пустыни, когда старый транспортник, прозванный "Пустынной Ласточкой", совершил аварийную посадку. Пилот, седой как лунь человек с обветренным лицом, выбрался из кабины, оглядывая бескрайнее золотое марево. Но его взгляд остановился на том, чего не было еще вчера: посреди абсолютно голой дюны, как призрак из другого мира, стояла дверь. Обычная, деревянная дверь, без косяка, без стен, просто стоящая на песке, манящая прохладой из неведомого пространства.

Продолжить →

Рассвет ещё не успел прогнать ночные тени с покосившихся надгробий старого кладбища, когда охотник, закутанный в потёртый плащ, замер у массивной кованой ограды. Воздух пах прелой землёй и неведомыми цветами, а из тумана, цеплявшегося за вековые склепы, вдруг выскользнула тень, отделившись от могильного камня и поползла по земле, словно живое существо, ища свою жертву.

Продолжить →

Стены бункера, пахнущие озоном и чем-то неуловимо металлическим, пульсировали в такт моему сердцу. Ровно полночь. Сегодня, как и каждую полночь в течение десяти лет, я доставал старую, потемневшую от времени шкатулку. А вместе с ней приходило Оно – воспоминание. Не мое. Воспоминание о том, как кто-то, чьи глаза были моими, но чьи пальцы, испещренные следами кислот и неизвестных реагентов, были чужими, склонился над испаряющимся изумрудом, шепча древние слова, которые я, алхимик, до сих пор не мог расшифровать, но чувствовал их мощь. И каждый раз, когда этот чужой разум заглядывал в мой, я видел, как в отражении ртутного зеркала, вместо моего усталого лица, мелькал лик какого-то смуглого юноши, чьи губы изгибались в предвкушении.

Продолжить →

Под серебристым пологом звездной ночи, среди ржавеющих каркасов аттракционов и хриплых криков ветра, в заброшенном парке развлечений "Алиса в Стране Кошмаров" художник-авангардист Фима, известный своими перформансами с использованием съедобных красок, нашел на пыльном полу зеркальной карусели старинную фотографию. На выцветшем картоне, среди давно забытых лиц, было запечатлено его собственное лицо, каким оно будет через двадцать лет – с такой же растрепанной челкой, но с чертовским блеском в глазах и, что самое необъяснимое, с татуировкой в виде танцующего кренделя на левой руке, которой у него никогда не было.

Продолжить →

Закат окрашивает небо в кроваво-оранжевые тона, и эти отблески пляшут на стёклах покосившейся избы, где я, старый солдат, пытаюсь развести огонь. Но вместо отражения пылающих небес, тусклое зеркало над очагом показывает мне нечто иное: густой, непроглядный туман, из которого выплывают силуэты, похожие на мои собственные, но с пустыми глазницами.

Продолжить →

Вдохнув пряный, горячий воздух пустыни, коллекционер редкостей, мистер Эбенезер, отряхнул песок с потертого кожаного саквояжа. Палящее солнце, пробивающееся сквозь клочья свинцовых туч, рисовало на песке причудливые узоры. Внезапно, среди зыбучих песков, его взгляд зацепился за что-то блестящее. Это был не просто артефакт, а ключ, выкованный из неизвестного металла, на котором мерцали символы, смутно знакомые, как будто он видел их во сне. Но сон этот был не его, а чужой, пришедший откуда-то из глубин веков, когда пустыня была плодородной землей, а затерянный город, отмеченный на древней карте, еще стоял во всей своей красе.

Продолжить →

— Вы уверены, что слышали это именно отсюда, миссис Эванс? — инспектор Дрейк склонил голову, его фонарик выхватывал из ночной мглы лишь влажный блеск брусчатки. — Абсолютно, — её голос дрожал, как нитка, натянутая до предела. — Это был... звон. Но не церковных колоколов, и не трамвая, который, кстати, уже давно не ходит по этой улице. Этот звук, инспектор, он был... как будто кто-то опускал хрустальные шарики в медный таз. И это произошло прямо из-под люка, который вы видите. Сейчас, конечно, тишина. Но тогда...

Продолжить →

Раннее утро окутало заброшенный склад плотным, пыльным одеялом. Внутри, среди ржавеющих стеллажей и ворохов истлевшей ветоши, одинокий солдат, чья униформа была столь же потерта, сколь и его надежды, стоял перед странным выбором: одна дверь вела к бесславному, но гарантированному выходу из этой забытой богом дыры, а другая, украшенная выцветшим, но все еще вызывающим изображением единорога, манила обещанием чего-то... совершенно нелепого. Он поправил каску, чувствуя, как на затылке ползет паук, и склонился над третьей, совершенно неожиданной опцией – крошечной щелью в полу, из которой доносилось едва слышное, но настойчивое "тудум-тудум".

Продолжить →

Красное солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая бескрайнюю пустыню в багровые тона. Я сидел у догорающего костра, пытаясь разглядеть что-то в клочке пергамента, который нашел в кармане старой кожаной куртки. Буквы, выведенные чернилами, похожими на засохшую кровь, складывались в слова, от которых кровь стыла в жилах: "Ты ищешь потерянное, но забыл, что потерял себя. Возвращайся туда, где солнце целует песок, и найдешь то, что было забрано." Ни даты, ни подписи, только этот жуткий намек, который заставил меня вздрогнуть.

Продолжить →